Националистические конструкции: исключение «Другого»
Кратко о главном
В XIX веке антисемитизм превратился из религиозной вражды в расистскую и политическую идеологию. Евреев считали теперь уже не «неверно верующими», а принципиально чужими людьми, не принадлежащими к нации.
Нация как общность «по породе» и по исключению:
Возникавший национализм обещал единство через происхождение, культуру — и нередко кровь.
В Германии из этого сложился völkisch (этнонационалистический) образ самих себя, навсегда исключавший евреев – как «инородное тело в народном теле».
В западных демократиях, таких как Франция или США, дискриминация была широко распространена, однако интеграция была возможна и теоретически, и практически.
«Народ в народе»:
Антисемитские мыслители и движения кайзеровской Германии – например, Heinrich von Treitschke или Christlich-Soziale Volksverein (Христианско-социальный народный союз) – изображали евреев как «внутреннего врага»: одновременно могущественного и угрожающего, капиталистического и коммунистического, современного и лишённого корней. Эти противоречия превратили антисемитизм в идеологическую рамку истолкования общественных кризисов.
Радикализация при национал-социализме:
Национал-социалистическое государство сделало идею этнической чистоты государственной доктриной. Нюрнбергскими законами (Nürnberger Gesetze, 1935) принадлежность определялась биологически, происхождение решало вопрос жизни и смерти. Евреи считались «расовым врагом», разлагающим «здоровое народное целое», – язык «сохранения чистоты» проложил путь к уничтожению.
Последствия, ощутимые по сей день:
И после 1945 года эти образцы сохранились в новых формах. В националистических и конспирологических кругах евреев по-прежнему отмечают как «глобалистов» или «космополитов». Так антисемитизм остаётся связующим веществом националистической идентичности – он определяет «мы» через исключение «другого».
Националистические конструкции исключения
С появлением современных национальных государств в XIX веке антисемитизм во многих слоях общества превратился из религиозной враждебности в расистски и политически заряженную идеологию. Евреев теперь часто считали уже не «заблуждающимися в вере», которых нужно обращать или с которыми нужно вести религиозную войну, а принципиально чуждой и неассимилируемой группой – «Другим» внутри нации.
Национализм обещал единство через происхождение, культуру и нередко также кровь. В этой логике еврейки и евреи стали заместителем и символом всего, что не вписывалось в образ нации о самой себе или, согласно расистским представлениям, в образ «Volksgemeinschaft» – этнически определённой «народной общности».
Здесь существовали важные различия: в национальных государствах, которые рано осознали себя как общности ценностей или конституции – например, во Франции или в США, – антисемитизм хотя и опирался на социальные и культурные предрассудки, но теоретически мог быть преодолён через гражданство и интеграцию. Евреи считались там гражданами, которые, несмотря на дискриминацию, могли быть частью политического порядка.
Однако в Германской империи вскоре утвердилось понимание нации как этническо-völkisch общности судьбы, из которой евреи были исключены принципиально: они могли приспосабливаться, креститься или ассимилироваться – но в национальном образе самих себя оставались «Другим», «инородным телом в народном теле». Антисемитизм здесь был не социальным и не религиозным, а идентитарным и экзистенциальным.
Уже в конце XIX века современный антисемитизм соединил биологистские теории, социал-дарвинистские картины мира и культурные страхи: еврейство конструировалось как «раса», свойства которой – интеллектуальность, городской образ жизни, интернационализм – считались противоположностью мнимо «почвенного», «честного» народа.
В этой риторике возник образ врага – «внутреннего чужака»: евреи как «народ в народе», как ненадёжное меньшинство, которое якобы не может или не хочет вписаться в национальную общность.
Антисемитское движение кайзеровской Германии с такими агитаторами, как Heinrich von Treitschke («Евреи – наше несчастье»), и такими партиями, как Christlich-Sozialer Volksverein, перевело эти конструкции в политическую программу. Еврей изображался как экран для проекции социальных и экономических кризисов – одновременно капиталистический и коммунистический, могущественный и паразитический, гипермодерный и лишённый традиции. Эти противоречивые приписывания выполняли идеологическую функцию: они объясняли общественные напряжения через мнимо однородного враждебного актора.
При национал-социализме эта конструкция радикализировалась до тотальной идеологии. Евреи считались уже не только инородным телом в национальном организме, но и биологической угрозой, «расовым врагом», грозящим разложить «здоровое народное целое».
Язык «Volksgemeinschaft» служил тому, чтобы определять принадлежность этнически и исключать всех, кто этому образу не соответствовал.
Нюрнбергские законы 1935 года юридически кодифицировали эту логику: происхождение, а не вера или культурная идентичность, решало вопрос принадлежности – и вопрос жизни или смерти.
Одновременно национальный антисемитизм слился с völkisch (этнонационалистическими) образцами мышления: собственный народ прославлялся как природное единство, тогда как евреи считались «искоренёнными космополитами», неспособными пустить корни, принести жертву или проявить героизм.
Национал-социалистическая пропаганда с антисемитским изображением «За вражескими державами: еврей», ок. 1941 г.[/caption]
В национал-социалистической пропаганде они стали «внутренним врагом», «разлагателем», символом угрозы, с которой нужно бороться не только политически, но и биологически. Так возник язык сохранения чистоты, очищения и иммунизации, проложивший путь к уничтожению.
Однако и после 1945 года националистические образы врага продолжали жить – в более тонкой форме. Евреев по-прежнему считали «не по-настоящему немецкими», «космополитами» или «глобалистами». В правоэкстремистских кругах и конспирологических средах их и сегодня изображают как символ размывания границ, интернационализации и морального упадка. Старые понятия – «финансовое еврейство», «мировое еврейство», «народ в народе» – семантически стёрлись, но по содержанию узнаваемы.
Националистические антисемитские конструкции и сегодня создают чёткую разграничительную линию между мнимо аутентичным «мы» и воображаемым чужим «они».
Они проецируют общественные неуверенности на меньшинство, которое считается не поддающимся интеграции, и конструируют из него антиобраз национальной идентичности.
Так антисемитизм становится ядром националистической идеологии – связующим веществом, которое учреждает общность и идентичность через исключение.
Эта логика исключения начинается с возникновения и – отчасти völkisch – защиты современных национальных государств, однако она не привязана исключительно к нации. Другие модели общественного порядка – прежде всего те, что опираются на гендерные иерархии или жёсткие социальные роли, – также проецировали свои страхи и амбивалентности на «еврейское». В антисемитских образцах мышления евреев часто изображали как размывателей границ: как мужские фигуры, которым недостаёт «настоящей мужественности», или как сверхинтеллектуальных, «оженствлённых» акторов, подрывающих мнимую ясность традиционных гендерных ролей. Евреек, в свою очередь, сексуализировали, демонизировали или описывали как морально разлагающих. В обоих случаях антисемитизм отмечал их как людей, не вписывающихся в установленные представления о порядке патриархального общества. Так механизм исключения распространялся за пределы национального уровня: тот, кто в этой логике конструировался как «еврейский», считался не только инородным телом нации, но и нарушением социальных, сексуальных или моральных разграничений – тем, кто размягчает границы, релятивирует правила и тем самым ставит под угрозу стабильность общности.
Тем самым националистический антисемитизм проникал в самые разные общественные сферы и сплетал этнические, культурные и гендерные обесценивания в всеобъемлющую систему исключения.
Язык и понятия националистического антисемитизма
Понятие стало популярным в годы Первой мировой войны и центральным при национал-социализме: оно обозначало этнически однородное, «органически выросшее» национальное единство.
Евреек и евреев считали не принадлежащими к этой общности, инородным телом, разлагающим «народ» изнутри.
Понятие создавало моральную дихотомию: принадлежность определялась биологически – тот, кто не был «арийцем», не мог быть полноценным членом нации.
«Внутренний враг» / «народ в народе»
Уже в XIX веке ходило представление, будто евреи образуют замкнутое параллельное общество с «собственной лояльностью».
В völkisch-идеологии (этнонационалистической) они стали «внутренним врагом», якобы действующим по поручению внешних сил.
Эта мыслительная фигура легитимировала политические чистки, исключения и в конечном счёте уничтожение – еврей как символ предательства и разложения.
«Расовый антисемитизм»
В конце XIX века возникло понятие «еврейская раса» как (псевдо)научная категория.
В отличие от религиозного антииудаизма расовый антисемитизм объявлял «еврейство» биологически наследуемой опасностью.
Даже крещёные или ассимилированные евреи считались тем самым «неизменно иными».
Эта логика делала антисемитизм необсуждаемым: он был уже не мнением, а мнимой закономерностью природы – основой национал-социалистической идеологии.
Денационализация» и «искоренение»
Völkisch-мыслители (этнонационалисты) и националисты упрекали евреев в том, что они «безотечественны» и «космополитичны».
В этой логике они становились противоположностью национальной идентичности – носителями глобальной, лишённой места современности, угрожающей «истинной народности» (Volkstum).
Речь об «искоренённом еврее» определяла не только национал-социалистическую пропаганду, но и межвоенное время и продолжает действовать в сегодняшних дискурсах о «глобалистах» и «гражданах мира» или о якобы недостающей «лояльности».
«Сохранение чистоты» и «разложение»
Язык националистического движения был пронизан биологическими и медицинскими метафорами:
«народ» считался телом, которое нужно «очистить», тогда как евреев описывали как «бацилл» или «паразитов».
Такой выбор слов переводил моральное неприятие в биополитическую необходимость – он превращал истребление в мнимую меру самозащиты.
Продолжающееся действие в настоящем
И сегодня эти образцы появляются в новых одеждах: когда речь идёт о «глобалистах», «элитах», «заговорщиках», «чужаках в собственной стране» или «культурно чуждых силах», эти понятия примыкают к той же логике исключения, которая породила современный антисемитизм.
Еврей как «Другой» остаётся в таких дискурсах невидимым центром – сконструированным антиобразом, на котором закрепляется национальная идентичность.
Актуальные примеры
Во многих вузах Европы еврейские студентки и студенты сообщают о целенаправленном исключении, угрозах и запугивании – их воспринимают уже не только как религиозное меньшинство, но как часть образа «иной», не принадлежащей общности. Доклад B’nai B’rith International и других партнёров констатирует «ясные и повторяющиеся образцы антисемитизма … включая запугивание, нападения и вандализм в отношении еврейских студентов».
Здесь «мы» университета или студенчества отграничивается посредством «другого» (евреек и евреев) – не в первую очередь из-за отдельных поступков, а из-за приписывания чуждости или дефицита лояльности.
B’nai B’rith International; democ; European Union of Jewish Students (2025): “A climate of fear and exclusion”: Antisemitism at European universities. PDF:
Согласно опросу European Union Agency for Fundamental Rights (FRA, Агентство ЕС по основным правам) и другим источникам, еврейки и евреи в ЕС всё чаще сталкиваются с исключением и неприятием – в том числе через отсылки к национальной идентичности и принадлежности.
75 % еврейских респондентов в Европе как минимум иногда испытывают чувство, что их обвиняют в политике Израиля. Когда евреев воспринимают как не «действительно часть» общества, процесс исключения становится видимым – их считают «иными», «не принадлежащими» и потенциально опасными для национальной общности.
Агентство ЕС по основным правам (2024): Jews in Europe still face high levels of antisemitism.
В июле 2025 года в Италии, на придорожной станции обслуживания недалеко от Милана, французский еврейский отец с ребёнком подвергся антисемитскому насильственному нападению – с криком «Убирайтесь обратно в свою страну, убийцы», после того как заметили их кипы.
Случай показывает, как видимая еврейская идентичность (кипа) становится меткой для нападения – и имплицитно подаётся сигнал: «Вам здесь не место, вы не часть нас». Это соответствует националистически-антисемитской логике исключения и чуждости.
Сообщение в англоязычной газете Guardian (06/2025):
Видео
Это видео показывает, как националистический антисемитизм начиная с XIX века конструирует принадлежность, систематически исключая еврейское из общности. Оно делает видимым, как эти мыслительные фигуры продолжаются от кайзеровской Германии через национал-социализм вплоть до сегодняшних дебатов – и почему именно сейчас мы должны ясно их назвать.
Источники и дополнительная информация
Здесь вы найдёте дополнительную литературу и проекты по теме.Antisemitismus.wtf: Völkisch-rassistischer Antisemitismus.
Aly, Götz (2011):
Warum die Deutschen? Warum die Juden? Gleichheit, Neid und Rassenhass.
Frankfurt am Main: S. Fischer.
Bergmann, Werner / Erb, Rainer (1989):
Antisemitismus in Deutschland. Ergebnisse der empirischen Forschung 1880–1939.
Frankfurt am Main: Campus.
Blume, Michael (2019):
Warum Antisemitismus uns alle bedroht.
Ostfildern: Patmos.
Claussen, Detlev (1987):
Grenzen der Aufklärung. Die gesellschaftliche Genese des modernen Antisemitismus.
Frankfurt am Main: Suhrkamp.
Decker, Oliver и др. (2024): Vereint im Ressentiment. Autoritäre Dynamiken und rechtsextreme Einstellungen. Leipziger Autoritarismus Studie 2024. Серия böll.paper. Скачать:
Eser, Patrick / Ionescu, Dana (2018):
Nationalismus und Antisemitismus.
В: Salzborn, Samuel (ред.):
Handbuch Politische Ideengeschichte. Zugänge – Methoden – Strömungen.
Stuttgart: J.B. Metzler, с. 239–252.
Friedländer, Saul (1998–2006):
Das Dritte Reich und die Juden.
Тома 1 и 2. München: C.H. Beck.
Gilman, Sander L. (1991):
The Jew’s Body.
New York: Routledge.
Horkheimer, Max / Adorno, Theodor W. (1988):
Dialektik der Aufklärung. Philosophische Fragmente.
Прежде всего глава „Elemente des Antisemitismus“. Frankfurt am Main: Fischer.
Katz, Jacob (1989):
Vom Vorurteil zur Vernichtung. Antisemitismus 1780–1933.
München: C.H. Beck.
Koonz, Claudia (2004):
Die Nazi-Ästhetik.
München: Piper.
Mosse, George L. (1991):
Die völkische Revolution. Über die geistigen Wurzeln des Nationalsozialismus.
Frankfurt am Main: Fischer.
Mosse, George L. (2006):
Die Geschichte des Rassismus in Europa.
Frankfurt am Main: Campus.
Peham, Andreas (2018):
Rechte Netzwerke. Analysen zur Identitären Bewegung und modernisiertem Nationalismus.
Wien: DÖW.
Pulzer, Peter (2004):
Die Entstehung des politischen Antisemitismus in Deutschland und Österreich.
Göttingen: Vandenhoeck & Ruprecht.
Quent, Matthias (2019):
Deutschland rechts außen.
München: Piper.
Radonić, Liliana (2020):
Nationalism and the Holocaust in Central Europe.
London/New York: Routledge.
Rensmann, Lars (2017):
The Politics of Unreason. The Frankfurt School and the Origins of Modern Antisemitism.
Albany: SUNY Press.
Salzborn, Samuel (2010): Antisemitismus als negative leitidee der Moderne. Sozialwissenschaftliche Theorien im Vergleich. Frankfurt/Main: Campus.
Salzborn, Samuel (2018):
Globaler Antisemitismus. Eine Spurensuche in den Abgründen der Moderne.
Weinheim/Basel: Beltz Juventa.
Schoeps, Julius H.; Schlör, Joachim (ред.) (1999): Bilder der Judenfeindschaft. Antisemitismus – Vorurteile und Mythen. Augsburg: Bechtermünz-Verlag.
Schwarz-Friesel, Monika (2019): „Judenhass im Internet – Antisemitismus als kulturelle Konstante und kollektives Gefühl“, Leipzig: Hentrich & Hentrich. В этой работе Schwarz-Friesel анализирует языковые и визуальные образцы в цифровом пространстве и показывает, как антисемитские стереотипы сохраняются и заново адаптируются.
Stögner, Karin (2014):
Antisemitismus und Sexismus. Eine Phänomenologie der Verknüpfungen.
Berlin/Boston: De Gruyter.
van Rahden, Till (2001):
Juden und andere Bürger. Die Gleichberechtigung der Juden in Deutschland.
Göttingen: Vandenhoeck & Ruprecht.
Volkov, Shulamit (1990):
Antisemitismus als kultureller Code.
В:
Deutsche Geschichte und Kultur im 19. Jahrhundert.
München: C.H. Beck.
Wehler, Hans-Ulrich (1995):
Deutsche Gesellschaftsgeschichte. Band 3: Von der „Deutschen Doppelrevolution“ bis zum Ersten Weltkrieg.
München: C.H. Beck.
Weiß, Volker (2017):
Die autoritäre Revolte. Die Neue Rechte und der Untergang des Abendlandes.
Stuttgart: Klett-Cotta.
Wildt, Michael (2002):
Volksgemeinschaft als Selbstermächtigung.
Hamburg: Hamburger Edition.