Дополнение от 28.11.2023:
Уже 19.10.2021 мы критически осмыслили нашу тогдашнюю поспешную позицию (см. ниже). Ход сегодняшнего судебного процесса подчеркнул, что это было необходимо. Мы принесли отелю Marriott Hotel Leipzig официальные извинения.
Гиль Офарим нагло лгал всем нам и тем самым нанёс большой вред прежде всего всем тем, кто всерьёз относится к борьбе с ненавистью к евреям. Теперь он должен взять на себя ответственность за своё безрассудное поведение. Одновременно мы хотели бы ещё раз особо подчеркнуть: этот случай не должен означать, что мы не верим людям, пострадавшим от антисемитизма, и отказываем им в солидарности.
Именно в это время, когда мы переживаем стремительный рост антисемитизма в немецком обществе, повышение осведомлённости о пострадавших и солидарность с ними важны как никогда.
—
Дело Гиля Офарима с самого начала глубоко нас взволновало. Антисемитский инцидент, описанный эмоционально и правдоподобно, произошедший на глазах у всех, причём, судя по всему, никто не вмешался.
Взволновало прежде всего потому, что большинству из нас знакомы подобные ситуации. После того как артист предал инцидент огласке, мы поступили так, как это было наиболее очевидно и что мы и сегодня считаем принципиально правильным: мы выразили солидарность с пострадавшим.
Между тем появились основания полагать, что история произошла не совсем так, как её изначально описал пострадавший. Поэтому случай необходимо ещё раз тщательно проанализировать и при необходимости оценить заново.
В обращении с такими ситуациями для нас неизбежен один принцип: в обществе, где отсутствует осознание повседневности антисемитских инцидентов, пострадавшего человека необходимо поддержать. Это включает в себя и то, чтобы верить пострадавшему. Но поскольку впоследствии это может оказаться ошибочным, всем — в том числе и нам — следует повременить с суждениями и вытекающими из них требованиями.
Перевернуть принцип «доверия» означало бы, что каждый инцидент должен был бы подтверждаться изображением, звукозаписью или свидетелями. Это привело бы к колоссальному отказу от солидарности и усилило бы и без того существующее давление на пострадавших, вынужденных оправдываться. Пострадавшие от антисемитизма с самого начала подвергались бы значительным сомнениям и потому ещё сильнее стеснялись бы говорить о своём опыте.
В деле Офарима это означает для нас следующее: мы дождёмся дальнейших сведений и, независимо от их исхода, сделаем всё, чтобы предотвратить сопутствующий ущерб для доверия к жертвам антисемитских инцидентов. И — надеемся — сами не поддадимся поспешным суждениям.
Злорадство и отчасти грубый антисемитизм, которые теперь обрушиваются на господина Офарима, мы осуждаем самым решительным образом.
